Животное является симбиозом психических организмов

Чтобы понять, что творится на поверхности, нужно прислушаться к подземной работе созидающих сил. Там, в глубине, — подлинное творчество, закономерное и разумное в своей инстинктивности и бессознательности.

«Изобразить человека таким, каков он есть, не метафизическую куклу, но человека, определенного средой, действующего под влиянием всех его органов, — говорит Сандоз. — Мысль вырабатывается всем организмом... Быть психологом — значит предавать истину. Впрочем, психология, физиология — все эти слова ровно ничего не означают: одна проникает в другую, и в настоящее время обе они составляют единство, так как человеческий организм является суммой его функций».

«Психологией» Золя называет спиритуалистическую и эклектическую психологию с ее разделением способностей, «внутренним чувством» и априорными рассуждениями, характерными для школы Кузена, все еще господствовавшей в университетском преподавании.

Устами своего героя он определяет задачи собственного творчества. С тех же позиций он критикует и своих предшественников.

«Стендаль прежде всего психолог», — пишет он, и в его устах это не звучит похвалой. «Для Стендаля человек — только мозг, другие органы не заслуживают внимания, — конечно, я включаю чувства, страсти, характеры в мозг, в мыслящую и действующую материю. Он не допускает, что другие части тела могут влиять на этот благородный орган, — во всяком случае, влияние это кажется ему не настолько значительным или достойным, чтобы учитывать его. К тому же, он мало внимания обращает на среду, т. е. на воздух, в который погружен его персонаж. Внешний мир едва существует; его не интересует ни дом, в котором вырос его герой, ни вид местности, где он жил. В сущности его роман сводится только к изучению душевного механизма из любопытства к этому механизму, к чисто философскому и психологическому изучению человека, рассматриваемого вне природы и только в его способности мыслить и испытывать страсть».

По мнению Золя, герои Стендаля слишком мыслят, слишком отчетливо сознают, что с ними происходит, иначе говоря, они мало физиологичны. Золя особенно нравятся те персонажи Стендаля, у которых слабо развита рефлексия. Он с радостью вспоминает детали психологического анализа, вскрывающие игру подсознательного. Но и здесь он видит недостатки: сцена в саду между мадам де Реналь и Жюльеном неубедительна, так как здесь нет природной среды. Сад бездействует. Ароматы ночных цветов,, испарения почвы, теплое дыхание воздуха очень помогли бы мадам де Реналь. Без такой среды сцена, по мнению Золя, неправдоподобна.

В «Братьях Земганно» Э. Гонкура герои слишком отчетливо сознают все свои утонченные переживания. Сами по себе эти чувства вполне возможны, «даже грубые люди могут переживать эти события и испытывать эти чувства, но эти грубые люди переживали бы все это иначе, более смутно». Смутные чувства Гонкур сделал слишком сознательными и потому отошел от «натуралистической» правды.

Психология героев Золя подчиняется особым законам. В логику сознания неожиданно вторгаются чувства естественные, но удивляющие самих героев. Иногда это даже не чувства, а поступки, диктуемые инстинктом, противоречащие собственным намерениям и желаниям человека. Герои далеко не всегда и не во всем распоряжаются собой, и борьба чувств и идей, колебания и противоречия создают внутренние конфликты, объясняемые сложностью этой республики нервных центров и душ, толкающих сознание на различные решения или решающих за него и без его ведома. В любом романе Золя можно найти множество примеров этой психологии.

Вот, например, сестра Сержа Муре, любящая животных и убивающая их с той же любовью и спокойствием. Нормальное это существо или извращенное средой? Покой, заключенный во всем ее существе, отсутствие какой- либо тревоги при встрече с действительностью свидетельствует о том, что в данном случае никаких конфликтов между подсознанием и сознанием, между «физиологией» и средой не существует. Как возникло это единство, счастливое согласие всех «душ»? Может быть, оно было выработано долгим контактом среды с человеком и жестокость в единстве с любовью есть результат привычки к обычным процессам домашнего хозяйства, в котором забота о животных имеет своей целью их убийство и поедание? Или это нечто более глубокое, идущее от законов природы, которые не делают различия между любовью и едой? Может быть, домашнее хозяйство в глазах Золя соответствует законам природы? Так или иначе, но сестра Сержа Муре живет в согласии с этими законами, хотя и представляется нам неким чудовищем, аномалией, вызывающей противоречивые чувства симпатии и отвращения, — очевидно, как раз то впечатление, которое хотел вызвать Золя, демонстративно отрицая «высшее» и «низшее», «грязь» и «чистоту».