Животное является симбиозом психических организмов☛Литература ✎ |
Животное является симбиозом психических организмов. Чем ниже спускаемся мы по лестнице существ, тем яснее этот психический «плюрализм» и проще взаимоотношения между душами. Чем выше, тем сложнее иерархия, система подчинения, которая, однако, нисколько не уничтожает самостоятельных функций низших центров. С такой точки зрения психика неразрывными узами связывается с организмом, она живет в каждой частице тела, становится почти материальной и, с другой стороны, одухотворяет тело, грубую животную плоть, наполняя ее тонкой чувствительностью.
Тэн делает дальнейшие выводы из своего положения. Рефлекторные движения, т. е. простейшая психика, существует и у растений, лишенных нервной ткани. Следовательно, ни по внутреннему строению, ни по химическому составу нет никакой принципиальной разницы между животным и растением. Но нет принципиальной разницы в химическом составе и между органической и неорганической природой: от высших функций головного мозга до самых примитивных явлений физического мира — всюду только механическое движение атомов, усложняющееся по мере усложнения системы. То же относится и к психическим явлениям: простейшему физическому явлению должно соответствовать простейшее психическое переживание. Природа оживает, растение и камень чувствуют. Уничтожается пропасть между человеком и животным, растением, минералом. Природа состоит в единстве психического и физического, и это единство подкрепляется «объективной» и «экспериментальной» наукой.
Таким образом, идея подсознательного прочно вошла в современную для Золя философию и науку о человеке. Ее можно было найти повсюду — в научных сочинениях, в журналах, в художественных произведениях. Она витала в воздухе, и в трудах Тэна Золя должен был встретить ее как свою старую знакомую. Художественная психология Золя часто казалась каким-то умственным и нравственным вывихом писателя, фантазирующего наедине с собой. В действительности она была естественным и закономерным результатом почти векового развития науки о человеке.
Золя с восторгом принял представление о психике как о республике нервных центров с их сложной иерархией и непрерывным психическим трудом. Душа, растворенная во всем теле, неразлучно связанная с каждой клеткой и тем самым со всей окружающей средой, единство внешнего и внутреннего мира, констатируемое каждым психическим движением, отчетливые материальные корни самых сложных и алогичных страстей, страхов и настроений, родство между растительным и животным миром, — все это вызывало у Золя научное вдохновение и жажду художественного творчества.
В предисловии к своей книге Тэн писал, что метод экспериментальной психологии теперь применяют уже и писатели. Конечно, он имел в виду Флобера и Гонкуров, но прежде всего Золя с его «Терезой Ракен». У него были все основания считать его своим учеником. Трансформируя учение Тэна, контролируя его наблюдением и опытом, отбрасывая то, что казалось в нем невероятным, сохраняя нужное и полезное, Золя строил свой психологический метод.
«Романисты и поэты, — говорит герой «Творчества» Сандоз, — должны обращаться к науке; в настоящее время это единственно возможный источник. Но вот в чем дело: что взять у нее, как идти с ней в ногу? Я тотчас же начинаю чувствовать, что сбиваюсь с пути. Ах, если бы я знал, если бы я знал, какую серию книг швырнул бы я в лицо толпе!»
К концу 60-х годов Золя уже представлял себе путь, по которому следовало идти. Вводя в свои романы всю эту науку, он хотел расширить человеческую психику за пределы логически действующего «рассудка» и отчетливо осознанных представлений.
«Господствующая страсть», вторгшаяся раз навсегда в сознание героев, эти слишком отчетливые размышления, побуждающие их к действию, монотонное единое чувство и единая идея не удовлетворяют Золя. Он хочет расслышать в своем герое целый оркестр чувств, неведомых самому герою, работу множества сил, происходящую в недрах физиологии, в глубине организма. Всякий орган, все нервные центры, все «дузли» участвуют в этой симфонии, а поведение и сознание возникают из коллективной жизни тела, из демократии клеток, так как абсолютная монархия сознания свергнута, и вместо одного голоса, идеи или страсти звучат десятки голосов — воспоминаний, инстинктов, ощущений и чувств.
