Экспериментальная психология, создававшаяся в Германии в 1850—1860 гг.

Экспериментальная психология, создававшаяся в Германии в 1850—1860 гг., неизбежно приходила к проблеме бессознательного. Гельмгольц (в «Учении о восприятии звуков», 1862, и в других более ранних сочинениях) экспериментальным путем разложил простое ощущение на элементы, сознанием не воспринимаемые. Вильгельм Вундт делает эту проблему центром своих исследований («Лекции о душе человека и животных», 1863).

Экспериментальная психология имеет своей целью проникнуть в темную лабораторию психики, где происходят важные психические акты и находятся корни сознания. «Если, исходя из запутанных явлений, данных в наблюдении, экспериментатор восходит к законам, ими управляющим, он лишь открывает перед нашими глазами бессознательную основу, на которой возникают события». В дальнейшем, уже с 1874 г., Вундт резко полемизирует с психическим бессознательным, называя самое это понятие противоречивым.

Английская психология также интересовалась этой проблемой, оказывая значительное влияние на психологию французскую. «Скипетр психологии, — писал в 1859 г. Дж.-Ст. Милль, — окончательно перешел к Англии», и французские ученые эпохи, как, например, Тэн, Рибо и другие, готовы были с ним согласиться.

К проблеме бессознательного английская психология подошла в связи с популярной в Англии ассоциационной теорией. Еще В. Гамильтон, противник ассоциационной психологии, обратил внимание на то, что в психике кроме сознательных процессов происходят процессы бессознательные, о существовании которых мы можем только догадываться. Он подтверждал это явлениями языковой памяти, всякого рода бессознательных поступков и, наконец, некоторых ассоциаций идей, которые могут быть объяснены только если предположить какие-то промежуточные ассоциации, протекающие вне сознания.

Гамильтон, очевидно, опирался на учение Лейбница о бесконечно малых ощущениях, не достигающих сознания. «Сфера сознательных изменений психики — лишь малый круг в центре гораздо более обширной сферы деятельности и возбуждения, которые мы сознаем только в результатах их действий». Дж.-Ст. Милль подтверждает мысль Гамильтона: переход от одного представления к другому оказывается прыжком только в сознании; минимальные промежуточные идеи представляют собой изменения в нервах.

В психологии Г. Спенсера бессознательное также играет некоторую роль, хотя он и ограничивает психику сознанием. Эволюционная точка зрения приводит его к мысли, что сознание возникает из бессознательного, из усложненного инстинкта. Бэн утверждает, что психика связана не только с корой головного мозга, она существует всюду, где совершаются нервные процессы, — в мозгу, в нервах, в мышцах, в органах чувств и во внутренних органах. Но эта психика, разлитая по всему телу, лишена сознания.

Книга Льюиса «Физиология обыденной жизни» (1859), благодаря остроумному и живописному изложению, была очень популярна и во Франции, и в России. Здесь подробно изложена теория бессознательных психических процессов, которые Льюис называет «непознанными». Чувствительность — свойство ганглиозной клетки, и потому она существует всюду, где есть нервная ткань. Сознание — совокупность возбуждений всех нервных центров организма. Но мы можем и не знать обо всем, что происходит в нашем сознании, — и Льюис противопоставляет знание сознанию, как часть целому. Непознанные ощущения могут побудить к действию или вызвать ряд идей. «Душевная деятельность — это психический аспект жизни, это общая сумма всего чувствительного организма, так же, как жизнь — сумма всего живого организма».

Во Франции в течение всего XIX в. продолжалась работа физиологов-медиков, говоривших о зависимости психической жизни от жизни организма. В 60-е годы переводились труды немецких и английских психологов, печатались статьи и книги, в которых популяризировались достижения зарубежной и отечественной науки. Переводились сочинения Бюхнера, а также Молешотта, рассматривавших сознание как эпифеномен и отрицавших всякую творческую его роль.

В том же направлении двигался и Опост Конт: он упразднил психологию как науку и сделал ее частью физиологии. Его ученики, например Литтре, придерживались того же взгляда. Этим и объясняются восторженные отзывы Золя, о Литтре. Ш. Летурно также приходил к мысли о бессознательных психических процессах.

Золя читал «Физиологию страстей» в 1868 г. и делал из нее выписки, разрабатывая замысел «Ругон-Маккаров». На первых страницах книги он мог найти, вместе с определением жизни и отношения особи к среде, основы «натуралистической» психологии: «Если бы мы сознавали все жизненные акты, совершающиеся в нашем организме, если бы мы могли по желанию изменять ее течение, то у нас было бы столько же потребностей, сколько органов, тканей, элементов... Но большая часть этих процессов протекает за пределами сознания, и нам ничего неизвестно о наиболее глубинных жизненных процессах... Естественные мозговые следствия этих растительных процессов — хорошее или плохое расположение духа, сила, слабость». Более близки к сознанию процессы, связанные с органами чувств, с половой жизнью и т. д. Каждый орган, каждая специальная ткань должны жить соответственно своей организации, отсюда ряд второстепенных потребностей, более осознанных, хотя и менее деспотичных.

И Летурно посвящает анализу потребностей специальные главы, так как именно потребности превращаются в желания и являются основой психической деятельности. Это дает возможность изучать потребности чувства, т. е. потребности социальные, которым и посвящены дальнейшие главы.

Такова эта «физиология потребностей», идущая во французской науке от XVIII в. и приводившая к важным социальным выводам.

Еще большее значение для Золя в этом вопросе имел Тэн. Из его философских статей, собранных в книге «Французские философы XIX века» (1857), из «Исторических и критических опытов», из личных бесед Золя усваивал психологические взгляды Тэна, получившие свое полное выражение в 1870 г. в книге «Об уме и познании» («De rintelligence»), над которой Тэн работал с 1867 г.

В своих критических статьях, так поразивших Золя, Тэн дает образчики рекомендованной Миллем «этономии», науки о характерах, которая, несомненно, оказала влияние на методологию Тэна. Свои историко-литературные труды Тэн рассматривал как историческую психологию и, с другой стороны, как подготовку философско-психологического исследования общего характера, осуществленного лишь в 1870 г. Поэтому и Золя в критических работах Тэна видел фрагменты общей психологии, труды теоретические по основной своей задаче. В теории познания и в психологии Тэн определял познание как «правдивую галлюцинацию» и одухотворял материальный мир. Но Золя интересовало прежде всего психологическое учение Тэна, возникшее на почве современной экспериментальной психологии.

Тэн продолжает школу Кондильяка, отвергнутую школой Кузена. В основе психической жизни лежит ощущение, вызываемое воздействием внешнего мира. Поэтому психика немыслима без внешнего мира и находится в непрерывной и теснейшей связи с ним. Всякий психический акт сопровождается изменениями в нервной ткани, следовательно, и всякое возбуждение сперва сопровождается психическим явлением. «Как представления, так и движения в нервах борются друг с другом за господство, стремясь к дальнейшему распространению в системе, достигая господства или утрачивая его».

Но господство не есть одиночество. Побежденные образы сохраняются в латентном, неясном виде. В центре в ярком свете находится господствующее представление, которое окружают созвездия меркнущих представлений, все менее различимых, а за ними млечный путь совершенно неотчетливых представлений, которые мы познаем только благодаря их общему действию — печальному или радостному настроению. Человеческое сознание, пишет Тэн, развивая образное сравнение Льюиса, можно сравнить с театром бесконечной вместимости; рампа его очень узка, но сцена, начиная с рампы, все более расширяется. Перед освещенной рампой может поместиться только один актер. За ним на сцене находятся другие группы, тем менее заметные, чем дальше они от рампы. За кулисами и на далеком фоне — множество неясных форм. Из этого муравейника актеров выдвигается Корифей, он становится повелителем, ясный образ переходит в волевой акт. «Мириады представлений и, следовательно, мириады кортикальных движений сосуществуют одновременно, более или менее отчетливые и энергичные, темные и светлые... В психике и в мозгу пробегают бесчисленные токи, которых мы не сознаем; и обычно они появляются в сознании только тогда, когда, превращаясь в моторные, они переходят в другое русло».

Итак, молекулярное движение нервных центров определяет и те психические явления, которые протекают за порогом сознания. За пределами маленького светлого пространства сознания — обширная область полутьмы, а затем — беспредельная ночь. Но события, происходящие в полутьме и во мраке, говорит Тэн, столь же реальны, как и события светлого пространства. Всюду, где есть нервная ткань, раздражения и возбуждения, существует и психическая жизнь. В животном организме со многими нервными центрами связано много групп психических явлений, ощущений и представлений. В этих группах первичных ощущений, лежащих вне нашего сознания, можно видеть рудиментарные «души». Таким образом, психический индивидуум является системой неравномерно развитых «душ», так же как нервная система представляет собой систему органов различной сложности.