Демократические герои Гонкуров

Демократические герои Гонкуров чище и наивнее великосветских. Они живут подсознанием, ими руководят силы, которых они не могут понять и анализировать. Мечта, живущая в душе Жермини Ласерте, выступает из тьмы неосознанного как душевная нежность, потребность самопожертвования и восхищения. Оскорбления и удары жизни превращают все это в нечто прямо противоположное и низводят внутреннюю святость до непреодолимого распутства. С девкой Элизой происходит, по существу, то же, только в другом порядке. Привыкнув к житейской грязи, она хочет избавиться от зависимости и физических лишений и делает то, что делали все вокруг нее. И как реакция на окружающее вырастает в этой исковерканной душе все та же мечта, приводящая ее к убийству, тюрьме и безумию.

В высших слоях общества, как и в низших, аристократы духа живут силой своего подсознания и так же, как кухарки и проститутки, приходят к неврозу, сумасшествию и смерти. Мадам Жервезе и Шери, охваченные мистическим восторгом или тоской по жениху, подчинены тем же законам, что и все другие «аристократы» — в кабаке, в больнице или в публичном доме. И так же как в любых других условиях, ощущение, физиология или подсознание являются мостом, соединяющим психику со средой.

Причина этих мечтаний невидима для тех, кто ими страдает: они возникают из глубин психики, недоступных сознанию. Человек стремится к чему-то неизвестному с роковой -необходимостью тела, которое есть то же, что душа.

Находится ли человек в согласии со средой или в конфликте с ней, они составляют некое нерасторжимое единство. Чтобы объяснить данную сложившуюся или слагающуюся психику, нужно знать историю ее контактов со средой. Так возникают в романах Гонкуров длинные, подробные биографии, которые должны объяснить все свойства и возможности персонажа и тем самым предсказать развитие действия. Конечно, биография эта является также историей среды.

Но что это за среда?

Так же как историческую эпоху, Гонкуры изучали современность скорее ощущением, чем разумом. Исследовать ее как процесс они не могли — их метод не был адекватен материалу движущейся действительности. И тем не менее они открыли некоторые черты времени, складывающиеся в общую картину, которая присутствует во всех романах несмотря на разнообразие описанных ими сред.

Прежде всего, строение общества. При всем отчуждении их от народа, они остро ощущали сострадание к нему. В «Сестре Филомене», в «Жермини Ласерте», в «Девке Элизе» жизнь низших слоев, крестьян, городской бедноты описана с такой силой сочувствия, что читатель заранее готов понять и оправдать все, на что толкнет героинь их подсознательная душа. Эти сцены «натуралистичны» в том смысле, что ничто в них не смягчено и не скрыто, все подано с жестокой деликатностью неумолимой истины, не как драматическое исключение, а как нечто обыденное и естественное в своей чудовищности.

Гонкуры заносили в свой дневник впечатления, свидетельствовавшие об их понимании общих законов.

Встреча в дороге с двумя спутниками, изображенными при помощи необычайно выразительных деталей, приводит к неожиданному, по совершенно закономерному выводу: «Я чувствую, что богатство и жир этих людей возникли на крови зарезанных ими крестьян» (1877). И какое глубокое понимание современных буржуазных демократов в беглом замечании 1880 года — о том, что все эти «народолюбцы» зарабатывали на нищете крестьян сотни процентов, за исключением одного только Барбеса, «любившего народ бесплатно» — и за это почти всю жизнь просидевшего в тюрьме!

Или обобщение частного случая, фразы, сказанной больной девушкой: «Можно ли представить себе тайные страдания, ежедневную крестную муку, которую терпят бедные девушки из народа, когда они чувствуют, что у них нет физических сил, чтобы зарабатывать себе на жизнь?» (1885).

Жестокий быт крестьян, бедняков, зарабатывающих хлеб в оскорбительных для человека условиях, особая психология, определенная этими условиями, вызывали у Гонкуров вместе с состраданием неприязнь и раздражение, и они говорили о том, какое мучение доставляло им долгое исследование столь чуждой им среды. Эта отчужденность иногда отдавала презрением: «Провинциалы, крестьяне, словом, вся остальная часть человечества для меня — только естественная история» (1881). И это отношение к тем, кто внизу, кто не может наслаждаться искусством и прихлебательствовать при богачах и интеллигентах, уживается с мучительной мыслью о неизлечимых бедах огромной массы человечества.

Затем преуспевающие. Это эксплуататоры, утилитаристы и злодеи. Другое дело—богачи-интеллигенты, владельцы наследственного состояния, бросающие деньги на прихоти, живущие в роскоши по той причине, что чувства у них изысканные.

Политические деятели — всегда карьеристы и честолюбцы. Кроме того, они враги писателей — и Гонкуры с удовольствием занесли в свой дневник эту мысль, высказанную Золя в 1885 г.

Писатели, художники, ученые — одиночки. В лучшем случае они встречаются друг с другом в салонах и ресторанах и о чем-то спорят, кого-то поносят, над кем-то смеются или сообщают свои научные открытия тем, кто сидит с ними за одним столом. Мир интеллигенции ограничивается очень немногими индивидуумами, большая часть которых меланхолики и невротики.

Это все мужчины. Женщина предстает в другом свете.

После государственного переворота наступила эпоха поразительной распущенности нравов. Безудержная погоня за наслаждениями, пример которой подавал двор, мошеннические финансовые операции и биржевая игра, коррупция »во всех сферах, откровенное пренебрежение всякой моралью — все это вызывало раздражение даже у тех, кто сам был заражен той же распущенностью и легкомыслием.

В такой обстановке женщина стала играть заметную роль не только в частной жизни. Крупные политические деятели содержали дорогостоящих куртизанок, в салоне которых принимали просителей. Через посредство этих дам дельцы добивались нужных им -правительственных решений. Великосветские женщины в своем поведении и туалетах подражали публичным женщинам высокого полета. Для банкиров, мошенников и проходимцев содержание всем известной куртизанки было средством обеспечить себе кредит. Факты и документы говорят об этом с достаточной ясностью. Вот почему и отношение к женщине сильно изменилось. В литературе тема куртизанки вспыхнула с новой силой.

Идеализация падшей женщины, восстанавливающей свою невинность любовью, теперь кажется наивным и глупым вздором. Широкая публика, а потому и наблюдающие ее писатели с раздражением отвергают сентиментальное отношение к пороку, которое прошло сквозь гуманистическую, пантеистическую, демократическую литературу предшествующего периода. Марион Делорм и Фантина Виктора Гюго, дама с камелиями Александра Дюма, гризетки Анри Мюрже — все это казалось искажением действительности, вредно действующим на нравы и общество.

Драма «Дама с камелиями» датируется 1852 годом, т. е. началом Империи. Она произвела сильное впечатление и вызвала множество подражаний. Реабилитация куртизанки была реабилитацией оскорбленной добродетели и даже чем-то героическим. Но в это же время Шанфлери пишет роман из жизни богемы, в котором гризетки и содержанки губят многообещающих и влюбчивых молодых людей. Анри Мюрже в свете тех же проблем изображает «Латинскую страну». Незаконная любовь рассматривается как бедствие. «Школа здравого смысла» посвящает свои усилия реабилитации брака. Несколько позже сам Александр Дюма проклинает адюльтер и оплакивает обманутых мужей. Мишле советует Гонкурам написать историю горничных, утверждая, что горничные сыграли большую роль в истории Франции.

Гонкуры находят, что женщина уходит из современного общества, ее почти нет. Это только предмет любовных упражнений с налетом сентиментальности в духе Жюля Сандо. Женщина — враг мужчины. Она убивает -в нем идею, жажду высокой художественной деятельности, она низводит его до степени рабочего скота или сводит с ума. Ропс, с такой тонкостью и презрением изучавший в своих картинах женщину, говорил Гонкурам, что теперешние живописцы ничего не понимают в женщине, «в нравственной стороне современной плоти». В стальном взгляде, в каждом движении женского тела Ропс видит откровенную, плотскую ненависть к мужчине. Но куртизанки с их ненавистью делают и доброе дело: они, говорят Гонкуры, мстят разбогатевшим мошенникам за их гнусную наживу, «дают пощечину банковому билету» и вносят в серое однообразие жизни резкие, кричащие тона.