Бальзака обвиняли в «материализме»☛Литература ✎ |
Бальзака обвиняли в «материализме», имея в виду его интерес к «вещам» — быту, обстановке, костюму, материальному положению его персонажей, их заработку и их погоне за деньгами. Приблизительно в том же обвиняли и Гюго — за его «Ориенталии» и за «Собор Парижской богоматери». Это была реакция против исторического романа с его широким миром вещей и событий. В 30-е годы наметился острый и принципиальный интерес к психологическому роману, к медленно развивающимся событиям «души». Бальзак отдал дань этим интересам. Во многих его романах история души занимала первое место, хотя внешний мир упорно продолжал существовать — без него Бальзак не мог себе представить анализ сознания и решение нравственных проблем. «Лилия в долине», написанная в противопоставлении «Сладострастию» Сент-Бёва, при всем ее драматическом психологизме точно изображает семейную жизнь героини, ее хозяйственную деятельность, семью и усадьбу.
Романы с обильным действием и быстрым чередованием перипетий, по мнению Бальзака, легко и быстро приобретают популярность у читателя. Но со временем романы без событий, полные анализа души и обстоятельств, сильнее привлекают к себе симпатии и «торжествуют над предательством фельетона».
Бальзак имеет в виду «роман-фельетон», получивший это название после того, как Э'миль де Жирарден стал печатать романы в фельетонах в своей газете «Пресса». Эти романы должны были завлекать читателей чисто внешним интересом: каждый фельетон, т. е. глава романа, прерывался «на самом интересном месте», чтобы читатель непременно купил следующий номер газеты.
Однако, предпочитая анализ, Бальзак не пренебрегал острым сюжетом и бурным действием, если это соответствовало материалу и замыслу. «Каждому произведению своя форма» — этими словами заключил он свои рассуждения. Роман без действия, роман аналитический господствовал в течение всего столетия и считался высшей формой литературы.
Художественная эволюция Бальзака за двадцать лет напряженного творческого труда была значительна и показательна для эпохи. После чрезвычайного жанрового разнообразия, которым отличалось творчество Бальзака начала 30-х годов, он вскоре сосредоточился на одной форме современного романа — драматической.
Психологическому роману, расплывавшемуся в анализе более или менее пассивных переживаний, он хотел противопоставить произведение, крепко связанное с внешним миром, и героев, более активно откликавшихся на его воздействия. Нужно было показать драматизм современного общества, происходившую в нем борьбу между законами естественными и государственными. С другой стороны, нужно было противопоставить четкую и прочную конструкцию, отражающую рациональное понимание действительности, преднамеренному «хаосу» «неистового» романа.
Затем, утвердившись на позиции глубокого анализа общества, Бальзак пошел дальше. Этот анализ обнаружил в действительной жизни новые материалы и проблемы, которые требовали других конструкций, более сложных и гибких, чтобы полнее и свободнее отразить богатую, серую с виду, но бесконечно разнообразную по существу современность. И Бальзак радостно подчинился новым, открывшимся перед ним необходимостям жизни, мысли и искусства.
По мере того как яснее обозначались задачи и перспективы творчества, возникала мысль об объединении всех романов в одно целое. Реальное общество должно было получить свое отражение и своего «соперника» в искусстве. Так возникла система «возвращения персонажей», название, не точно определяющее замысел Бальзака. «Возвращение персонажей» было только техническим средством решения задачи — создать вымышленное общество по аналогии с реальным, менее многочисленное, чем население Франции, всего две или три тысячи человек, но, может быть, еще более реальное, потому что закономерности, определяющие движение большого тридцатимиллионного общества, должны были действовать яснее и неопровержимее в меньшем, вымышленном обществе «Человеческой комедии».
Возвращение персонажей, продолжение сюжетов или проблем в двух или более романах, противопоставление одного романа другому — все это связало части «Человеческой комедии» и укрепляло ее единство. Тема «бедных родственников» разрабатывалась в двух романах, один другому противопоставленных: «Кузен Поне» и «Кузина Бетта», тема «холостяков» — в трех: «Пьеретта», «Старая дева», «Семейство холостяка»; затем шла серия «Соперничества в Провинции» — и как бы случайны ни были принципы сочетания или противопоставления этих романов, вдумчивый читатель обобщал результаты своих чтений и из всего этого разнообразия извлекал единую мысль.
Процессу объединения и противопоставления способствовали силы, действовавшие внутри каждого романа. В каждом романе вокруг основного действия возникало несколько других, более или менее тесно с ним связанных или тяготевших к нему,—подобно планетам, тяготеющим к солнцу, но сохраняющим свою, особую орбиту. Каждое из этих действий имело свою драму, но в пределах одного романа часто разрешалась только одна — основная, остальные иногда переходили в другие романы 4 как основные или побочные. Отдельные драмы в своей совокупности составляли одно огромное эпическое произведение. Оно возникало стихийно, без заранее обдуманного плана, нагромождением романов, изучающих самые разнообразные проблемы, слои населения, тенденции и нравы Франции. В идее своей и в общей конструкции этот эпос современной Франции является последним этапом непрерывно развивавшейся художественной мысли Бальзака, все больше избегавшего окончания, остановки, статики. Жизнь длится в пространстве и времени, она не может остановиться, и за каждым новым ее этапом, драмой, конфликтом и катастрофой есть еще нечто движущееся, продолжающееся и возникающее. Вот почему и роман нельзя закончить совсем и навсегда — это было бы ошибкой мысли и ошибкой искусства.
Ощутив и поняв это, Бальзак пытался передать это ощущение в каждом романе и во всей «Человеческой комедии».
Он подсчитывал количество напечатанных им произведений, собирался когда-нибудь закончить свой эпос. Но за каждым завоеванным рубежом возникали другие, за каждой разработанной проблемой — новая, поставленная жизнью, подготовленная процессом творчества, незримой, но непрестанной работой всех созданных им людей и судеб. В мозгу продолжали роиться замыслы, требуя жизни, соблазнительные и необходимые.
Эволюция Бальзака от первых юношеских произведений до «Человеческой комедии» весьма показательна. Она характерна для всей французской литературы первой половины века. Но вопросы, поставленные Бальзаком в своем творчестве и обсуждавшиеся им в статьях и предисловиях, не были закрыты с его смертью. Они разрабатывались широко и полно следующими поколениями писателей — с других позиций и с другими целями.
